Действительно важная новость, которая осталась незамеченной на фоне других перемен, которые прлизошли с 1 января. Китай перестал закупать электроэнергию у России.
Политолог Илья Гращенков разложил все по полочкам:
С 1 января 2026 года Китай полностью прекратил импорт электроэнергии из России, заморозив действие долгосрочного контракта, рассчитанного аж до 2037 года. Формальная причина, озвученная источниками, выглядит сугубо экономической: экспортная цена впервые превысила внутренние китайские тарифы, сделав закупку невыгодной для Пекина. Однако за этим, казалось бы, рядовым рыночным эпизодом скрывается куда более важный и символичный рубеж. Это событие знаменует собой окончание целой эпохи в экономических отношениях между двумя странами и высвечивает системные вызовы, стоящие перед российской энергетической и восточной стратегией.
Контракт был заключен в 2012 году и предполагал поставку в Китай около 100 миллиардов киловатт-часов, главным образом излишков генерации с дальневосточных ГЭС. Пик поставок пришелся на 2021-2022 годы, когда Китай, столкнувшись с энергодефицитом в северо-восточных провинциях, попросил нарастить экспорт. Но сама логика «продажи излишков» и стала ахиллесовой пятой этого соглашения. В последние годы энергосистема Дальнего Востока России столкнулась с опережающим ростом внутреннего электропотребления (более 4% в год) и нарастающим дефицитом генерирующих мощностей. Продавать стало попросту нечего. Таким образом, ключевой причиной остановки является не каприз китайского покупателя, а фундаментальное изменение баланса внутри России: динамично растущая экономика Дальнего Востока начала потреблять ранее экспортные объемы. Как точно отметили в Минэнерго, приоритетом теперь является «опережающее обеспечение электроэнергией» собственного развития региона.
Этот случай красноречиво развенчивает несколько устойчивых мифов. Первый – о Китае как о бездонном и безусловном рынке сбыта. Пекин действует с холодным экономическим расчетом. Его энергосистема примерно в 100 раз мощнее объединенной энергосистемы Востока России, и наши поставки были для него точечным, удобным, но совершенно не критичным источником. Как только экономическая выгода исчезла, контракт был без лишних эмоций поставлен на паузу, несмотря на «постоянное взаимодействие» и отсутствие планов по расторжению. Второй миф – о долгосрочных контрактах как гарантии стабильности. Соглашение, рассчитанное до 2037 года, не смогло ни предусмотреть внутренний ценовой шок в России (скачок цен на 42% из-за рынка), ни кардинального изменения баланса спроса и предложения с обеих сторон. Оно оказалось хрупким перед лицом новой реальности.
Главный вывод выходит далеко за рамки электроэнергетики. Мы наблюдаем болезненный, но закономерный переход от старой экспортно-сырьевой модели, основанной на продаже того, что осталось после внутренних нужд, к новой парадигме. В этой парадигме энергия и ресурсы становятся прежде всего критическим топливом для собственного пространственного развития и технологической модернизации. «Поворот на Восток», если он хочет быть успешным, не может осуществляться лишь по логике трубы или ЛЭП, ведущих за рубеж. Он требует беспрецедентных инвестиций в опережающее развитие внутренней инфраструктуры, генерации и перерабатывающих производств прямо на территории Дальнего Востока и Сибири. Только создав мощную, современную и взаимосвязанную экономическую экосистему у себя дома, Россия сможет предложить Китаю и Азии не просто сырьевые товары, а устойчивое, технологичное и взаимодополняющее партнерство. Остановка поставок электроэнергии – это не признак охлаждения отношений, а трезвый сигнал: электричества, мощностей и идей для сложной кооперации не хватает теперь в первую очередь нам самим. И ответ на этот вызов определит не только энергобаланс Дальнего Востока, но и будущий характер всего азиатского вектора российской политики. Но, как я уже говорил, для России гораздо эффективнее и выгоднее восстановление отношений с ЕС, чем выстраивание отношений с Азией.
