Обсуждение сталинских репрессий разделяет общество на два непримиримых лагеря. Одни утверждают, что репрессий не было, другие настаивают на невиновности осужденных по 58-й статье. При этом обе стороны забывают о том, что даже те, кто фабриковал дела в 30-е, сами стали жертвами репрессий, впоследствии осужденные «сталинским правосудием». Забавный парадокс заключается в том, что ими стали история этих «жертв» в эпоху хрущевской реабилитации.
История Станислава Реденса
Рассмотрим судьбу Станислава Францевича Реденса, комиссара госбезопасности и руководителя УНКВД по Московской области, а затем наркома внутренних дел Казахской ССР. 21 января 1940 года он был осужден к высшей мере наказания за шпионаж и массовые необоснованные аресты.
Его супруга, Анна Аллилуева, неоднократно обращалась за пересмотром дела мужа. В 1957 году дополнительная проверка подтвердила факты массовых арестов и применение незаконных методов допроса. Однако реабилитация была отклонена, что не остановило Аллилуеву. Она написала напрямую к Хрущеву.
И что же произошло? Никита Сергеевич распорядился о реабилитации. 9 ноября 1961 года Генеральный прокурор СССР Руденко подписал решение о пересмотре дела, и 16 ноября Военная коллегия Верховного Суда прекратила уголовное дело против Реденса за отсутствием состава преступления. Однако в заключении отметили:
- Реденс действительно проводил массовые необоснованные аресты.
- Он применял незаконные методы следствия и фальсифицировал материалы.
Тем не менее, квалификацию его действий на тот момент посчитали нецелесообразной.
Перезапуск судебного дела
Дело Реденса вновь привлекло внимание в начале перестройки. Выяснилось, что его реабилитация была проведена с грубыми нарушениями. Заместитель Генпрокурора СССР Абрамов и секретарь комиссии Савинкин направили справку с выводом, что отменить решение Военной коллегии невозможно из-за сроков, установленных законом.
17 октября 1989 года на заседании Политбюро окончательно решилась судьба Реденса. Яковлев, следуя мнениям коллег, предложил не поднимать этот вопрос на уровне Верховного Совета, что сильно иллюстрирует внутренние противоречия и бюрократические сложности в оценке исторических фактов.
